«Наш родной язык — богатство души». Своя игра Лизаветы Ивановны

– Уж полночь близится, а Германа всё нет, – напевая простой мотив, Лизавета Ивановна не догадывалась, что гениальные арии сами выбирают время и место исполнения.

Вдруг дверь отворилась, и Германн вошёл. Она затрепетала...

– Где же вы были? – спросила она испуганным шёпотом.

– В спальне у старой графини, – отвечал Германн, – я сейчас от неё. Графиня умерла.

– Боже мой!., что вы говорите?..

После похорон старой графини Лизавета Ивановна три дня и три ночи пролежала в беспамятстве. Незримая привязанность к убийце благодетельницы вышила свой затейливый рисунок на рубашке карты. Возможно кто-то другой пробросил бы вскользь слово «шутка», но мы не склонны полагать, что даже у конногвардейца Нарумова фортуна изволит шутить. Карта пиковой дамы в руках Германна перенесла офицера в век 21-й, а узелок первого чувства затянул следом и Лизавету Ивановну.

Будучи до сих пор ведомой судьбой, девушка стремительные перемены приняла с привычными стойкостью и терпением, а когда события развернулись в радостное действо узнавания родной речи! сохранённых в веках рифмы Александра Сергеевича! Лизавета обрела новые чувства.

Ей нравилась молодость студентов, открытость общения, стеснительность исчезла сразу, как только ведущие назвали тему соревнования. Немецких романов она не читала, Пушкина же знала наизусть, и когда впервые увидела название его сказки зашифрованным яркими пиктограммами, прыснула в ладошку, которой требовалось споро нажимать на кнопочку, пропустила ход.

Её впечатлило, что юные девушки поднимали руки наравне с кавалерами, хотя по старинной традиции и теснились малыми собраниями, которые здесь назывались командами.

Вызывало почтение, что хозяйки Анна Евгеньевна и Юлия Валерьевна сложили игру, в которой сплетаются азарт и хладнокровие, бойкость и усидчивость. Дворянские фанты казались Лизе отныне поводом для сочинения басни Иваном Андреевичем Крыловым на потеху читающей публике.

Лизавета вывела команду вперёд. В восторге она вскочила, победно оглядела залу, села и замерла. Силы покинули её. Гордый наполеоновский профиль, виденный ею издалека за стеклом дома, затем ближе на воздухе Петербурга, на расстоянии руки к комнате и последний раз приникшим буквально к гробу старой графини, опять замаячил за спиной.

Второй турнир, весьма любопытный даже из-из одного только своего названия «Шлакоблокунь», Лизавета Ивановна сдала. Нет, знаний и фантазии ей хватало, но та духоподъёмность, прочувствованная девушкой вначале и являвшаяся подружкам примером, источником воодушевления, улетучилась, а отчасти выродилась, скопилась липким страхом и отчаянием под лопатками. Казалось, лизаветин ангел опустил крылья.

Но худо без добра не удел. Недоумение подруг от перемены настроения Лизы сменилось ободрением, поддержкой. Третий песенный турнир «Древние хиты» представился девушкам замечательным поводом вернуть утраченные позиции и поднять уже весеннее настроение, внесённое солнышком в библиотеку задолго до календарных поздравлений.

Так чья команда победит?